Констанс О`Бэньон - Обещание экстаза

– Пятнадцать долларов, – объявил Дэн.

– Двадцать, – раздалось из толпы.

Виктория затаила дыхание; она надеялась, что доктор все же сумеет приобрести ее картонку.

– Двадцать пять, – сказал Дэн.

Виктория решила, что торги подошли к концу.

– Тридцать, – заявил рыжеволосый молодой человек, оказывавший Виктории особые знаки внимания. Он ей нравился, но все же она предпочла бы провести остаток дня с Дэном.

– Сорок долларов, – раздался голос доктора.

По толпе пробежал шепоток. Более высокой цены в этот вечер еще не предлагали. Решив, что торги наконец закончились, Виктория улыбнулась доктору.

– Двести долларов! – раздался вдруг чей-то голос.

Виктория вздрогнула и повернула голову. Под ближайшим деревом, скрестив на груди руки, стоял Эдвард Ганновер – конечно же, это именно он назначил новую цену. Святой отец спросил, не желает ли кто-нибудь добавить. Все молчали. Виктория посмотрела на Дэна и по выражению его лица тотчас же поняла, что он не в силах состязаться с Ганновером.

– Продано Эдварду Ганноверу, – провозгласил преподобный отец.

Эдвард медленно подошел к столу, и Блэкстон протянул ему картонку Виктории.

– Счастлив помочь школе, – пробормотал Эдвард, отсчитывая деньги.

Все дружно засмеялись.

– Не сомневаюсь, Эдвард, – усмехнулся священник.

Собравшись с духом, Виктория подошла к Эдварду. Она чувствовала, что все на нее глазеют, и лицо ее пылало. Эдвард протянул девушке руку, и они направились к холму. Несколько секунд спустя раздался голос отца Блэкстона:

– Что ж, давайте раскошелимся! Вы видели, что Эдвард не поскупился. Не жалейте денег на благое дело. Сколько мне просить за эту коробку?

– Вы очень щедры. – Виктория покосилась на своего спутника.

– Это одно из моих положительных качеств.

– Вероятно, вы удивились, узнав, что это за меня вы дали столь высокую цену, – с улыбкой проговорила девушка.

– Нет, я не был удивлен. – Эдвард ухмыльнулся. – Более того, я был готов торговаться и дальше.

– Значит, вы узнали, что это моя коробка? Каким образом?

– Подобно другим я начал торговаться вслед за Дэном. Вы разочарованы?

– Да, разочарована, – кивнула Виктория.

– Могли бы пощадить мое самолюбие. – Эдвард рассмеялся.

– В этом нет необходимости, мистер Ганновер.

– Мисс Фарради, вы прелесть.

Они достигли вершины холма. Виктория остановилась и осмотрелась.

– О чем вы думаете? – спросил Эдвард.

– Вспоминаю свой дом.

– Вы все еще скучаете по Джорджии?

– Я всегда буду скучать по ней. Может, посмотрим, что в коробке, мистер Ганновер? Надеюсь, ее содержимое стоит ваших двух сотен долларов.

Девушка села на траву и открыла коробку. Молодой человек уселся рядом.

– Хм… яблочный пирог, – пробормотал он, заглядывая в коробку. – Вы сами его испекли?

– Нет, бабушка, – ответила Виктория. – Что ж, приступим?

Какое-то время они ели молча.

– А что будет после ужина? – неожиданно спросила Виктория.

– Танцы, естественно, – ответил Эдвард.

– Похоже, что ваши деньги, мистер Ганновер, пропали даром. – Девушка рассмеялась. – Наверное, вы на меня рассердились.

– Нисколько, мисс Фарради. Скажите, где вы учились?

Девушка вытерла пальцы салфеткой и, убрав ее в коробку, закрыла крышку. Немного помедлив, ответила:

– Сначала у меня была гувернантка-англичанка, потом – частный учитель. А в тринадцать лет я начала посещать «Школу молодых леди» в Саванне.

Эдвард улыбнулся и спросил:

– А как вы считаете, мисс Фарради, вы стали молодой леди?

Виктория пожала плечами:

– Бесс сказала бы, что нет. Она часто меня отчитывала за какие-нибудь проступки.

Виктория прислонилась спиной к стволу дуба и, сняв шляпку, улыбнулась Эдварду. «Оказывается, он может быть любезным», – подумала девушка. Его общество начинало ей нравиться.

– Расскажите мне о Рио-дель-Лобо, – попросила она.

– Это ранчо почти ничем не отличается от других. Правда, особняк – в испанском стиле. Потому что моя мать была испанкой.

– Должна признаться, что не очень-то хорошо понимаю, что такое ранчо. Ведь ранчо и плантация – это, конечно же, не одно и то же?

– Нет, разумеется, – улыбнулся Эдвард. – Вот вы, например, что выращивали у себя в Джорджии?

– Хлопок и табак преимущественно. И еще рис.

– Ох, простите, – пробормотал Эдвард. – Наверное, вам больно вспоминать о Джорджии?

– Не беспокойтесь, мистер Ганновер. На сей раз я не впаду в истерику, уверяю вас. – Девушка обворожительно улыбнулась. – А теперь, как сказала бы миссис Де Леоне из моей бывшей школы, надо перевести разговор в другое русло, чтобы вы, мистер Ганновер, получили возможность рассказать о себе. Урок номер один: мужчины любят рассказывать о себе. Главное – заставить их поверить, что вам интересно их слушать.

Эдвард чувствовал, что Виктория его очаровала. Она была не только красивой и умной, но и обладала чувством юмора. Внезапно ему в голову пришла совершенно неожиданная мысль: он представил, как Виктория разливает гостям чай и, сидя напротив него, ведет с его друзьями светскую беседу. Да, она могла бы стать идеальной женой для человека, правящего империей Ганноверов.

– Вам нравилось посещать школу миссис Де Леоне? – спросил Эдвард.

– Нет. – Виктория покачала головой. – Я лишь изредка могла приезжать домой и очень скучала по плантации и по Бодайну. В то время мой отец и Пол уже отправились на войну.

– Расскажите про Пола.

– Урок номер два: никогда не говори в присутствии мужчины о другом. – Девушка наморщила носик. – Видите, какая я хорошая ученица?

Эдвард рассмеялся.

– Но мне действительно было бы интересно послушать…

– Он высокий, – сказала Виктория. – Такой же, как вы. У него светлые волосы и голубые глаза. Его семья владеет плантацией по соседству с отцовской. Все мои подруги бессовестно с ним кокетничали.

– Вы тоже с ним кокетничали?

– Нет, в этом не было необходимости.

– Значит, другие девушки не могли с вами соперничать?

– У них не было такой возможности.

– Почему он на вас не женился, мисс Фарради?

– Началась война. – Глаза Виктории затуманились слезами. – Пол торопил с женитьбой, но я хотела дождаться возвращения отца. Тогда я еще не знала, что отец погиб. – Девушка невольно сжала кулаки. – И я не знала, что способна ненавидеть. Но мне не пришлось этому долго учиться. Я ненавижу янки, ненавижу… Впрочем, я уверена, что и вы их не очень-то любите.

– Виктория, я… – Эдвард внезапно умолк.

Она улыбнулась.

– Если вы помните, я обещала не закатывать истерик. Может, сменим тему?